Лауреат золотого диплома, рассказ «Папина дочка»

— Мне жаль тебя, сынок. Ты просто дурак!

– пожилая женщина посмотрелась в зеркало, резкими движениями поправила волосы под ярким беретом, который сейчас почти сливался с ее красным, сердитым лицом. С трудом нагнувшись, она втиснула отёкшие ноги в сапоги.
— Любой нормальный мужик на твоем месте выкинул бы эту дрянь на улицу! — мама «дурака» говорила всё громче, чтобы ее услышали в самых дальних концах квартиры.
— Да вы совсем что ли, Антонина Анатольевна, из ума выжили?! — в прихожую выскочила средних лет брюнетка, с тонким ухоженным лицом. Ее губы были поджаты, глаза прищурены, и вся она выглядела сейчас какой-то взъерошенной, — Не смейте больше приходить в мой дом, и к Маше на километр не приближайтесь! — она сжала кулаки и сделала еще один шаг в прихожую.
— Ха! «Мой дом». Да, твоего здесь ничего нет! Проснись, бесстыжая! Дом у нее есть… — усмехнулась Антонина Анатольевна и, перекинув пальто через руку, вышла, грохнув входной дверью.
— Старая ведьма! — выкрикнула брюнетка, с ненавистью глядя на дверь.
Посреди прихожей стоял Алексей. Он затравленно переводил взгляд с входной двери на жену и снова на дверь. Обычно статный и подтянутый, сейчас он ссутулился, опустил плечи, а правую руку прижал к животу, как будто его мучила боль в желудке. Даже дорогой щеголеватый костюм, идеально подогнанный по фигуре, повис мешком.
— Светлана, пожалуйста, — тихо попросил он, — Это все-таки, моя мать.
— А я «все-таки» мать твоего ребенка! Или ты тоже в этом сомневаешься?
***

Маша сидела за столом в детской. Из настольной лампы с абажуром в виде улыбающегося солнышка, падал желтый свет. Он отражался в бисерных каплях влаги на ресницах девочки, и капли переливались радугой. Перед Машей лежала раскрытая тетрадка по математике. «Домашняя работа. Задача N1.» было выведено в тетрадке ее рукой. Девочка смотрела на клетчатую страницу, в сотый раз перечитывала эти две строчки и никак не могла начать задание.
Бабушка приходила к ним в гости редко, но почти всегда уходила со скандалом, обвиняя маму в том, что она, Маша, не унаследовала от отца каких-то очень важных черт лица и характера. Родители отправляли девочку к себе в комнату, но и оттуда было отлично слышно, как кричала бабушка, как плакала мама, а отец долго мерил шагами кухню и курил в окно.
Маша очень сочувствовала маме и папе, с каждым днем все глубже осознавая свою вину за то, что родилась такой никчемной и некачественной.
***

В «Городское Экспертное Бюро» Алексей пришел в приподнятом настроении. Он держал за руку Светлану и обнимал за плечи дочку.
— Как я раньше не догадался! — возбужденно сказал он жене, — Это же так просто: отдать ей результаты экспертизы и пусть себе на стенку в красный угол повесит. Ее же не переубедишь. Легче убить, — пошутил Алексей, — Но вариант с генетической экспертизой мне больше по душе.
— Нечасто здесь встретишь такую жизнерадостную семью, — произнесла девушка — бухгалтер, отвлекаясь от оформления договоров и чеков, — А Мария Алексеевна это ты, что ли? — с улыбкой обратилась она к Маше.
— Да, это я. Добрый день! — девочка серьезно посмотрела на бухгалтера.
— Это просто какой-то белокурый ангел — сообщила девушка, беззастенчиво рассматривая красивого ребенка.
— Вся в папу, — Алексей приподнял брови и похлопал себя ладонью по груди.
Девушка с недоверием посмотрела на его темные волосы и глубокие залысины и снова углубилась в свои бумаги.
Светлана безмятежно копалась в телефоне, отвечая на смс-ки подруг.
— А когда будет готова экспертиза? — спросила она,
— Когда в моей жизни наступит покой?
— Через пять рабочих дней, — девушка заглянула в календарь, — Во вторник приходите, после обеда.
Во вторник жизнь Светланы превратилась в ад.

В тот день Светлана хоть и задержалась на работе, но тренировку в зале решила не пропускать, и пришла домой очень поздно. Маша уже спала. Сотейник с ужином, приготовленный домработницей Танюшей, стоял на батарее в гостиной. Заботливо, по старинке, Танюша укутала ужин в детское одеяло, чтобы сохранить тепло. Подогрев готовой еды она считала преступлением против живота, а микроволновкам и вовсе не доверяла, подозревая в них причину всех болезней.
«А что же тогда Алексей с Машкой ели?» — удивилась Светлана.
Муж почему-то не вышел в прихожую ее встретить, но из-под кухонной двери пробивался свет, значит он дома. Не сняв пальто, Светлана прошла на кухню.

За столом в плотном сигаретном дыму сидел Алексей. Перед ним стоял стакан для виски и ополовиненная бутылка «Чиваса», рядом на скатерти растекались кусочки льда, которыми он, очевидно, был уже не в состоянии попасть в стакан. Скудный натюрморт дополняла распечатка с логотипом «Городского Экспертного Бюро». Листы стояли вертикально, прислоненные к бутылке, и издали выглядели как фотография человека, которого Алексей сейчас поминает с болью и отчаянием.
— А ты — актриса! — он посмотрел на нее мутным взглядом, — Или ты агент разведки, а? Какая вы-ы-ыдержка. Аж зависть берет! — Он взял с руки стакан и заглянул внутрь, — А к окну ты зачем побежала? «Графиня бросилась к пруду»? Отличный выбор! — пьяно куражился муж.
Светлане стало душно и очень жарко. Открыв настежь окно на кухне, она глубоко вдохнула пряный осенний воздух, туманный и влажный после дождливого дня и солнечного вечера. Она конечно же догадалась, что именно написано в заключении экспертов, тем не менее шагнула к столу и взяла в руки бумагу. Строчки танцевали перед глазами. Пропуская цифры и таблицы, Светлана прочла раздел «Вывод».
— Нет. Да это чушь какая-то! Что за глупость? — женщина снова и снова перечитывала два абзаца, которые сухим юридическим языком, не имеющим ничего общего с русским, линовали ее жизнь на «до» и «после».
— Точность — 99,98%. Пятнадцать лет практики. Ни одной оспоренной экспертизы, — Алексей по очереди выдавал слоганы заплетающимся языком, как рекламный агент, которого подпоили на корпоративе.
— Мы завтра же сходим туда с тобой еще раз и все выясним, — Светлана старалась держать себя в руках. Это же всё неправда, какой-то бредовый сон.
— А я там зачем? Золоченые рога завтра выдают? Или мне специального «платинового лоха» вручат, за выслугу лет?
Алексей брезгливо посмотрел на жену и снова налил себе полный стакан.
В ту ночь уснуть Светлане не удалось. Она ворочалась, пила снотворное, уходила на диван в кабинет, устраивалась в кресле в детской комнате, в надежде, что теплое посапывание родного человечка навеет сон хотя бы на пару часов. Да, куда там!
В шесть утра она оделась, нарезала Маше неровные бутерброды на завтрак, и вышла из дома. Лучше прогуляться по городу, чем показать дочери то опухшее, серое, потерянное лицо, которое Светлана увидела утром в зеркале.
До открытия Городского Экспертного Бюро оставались нескончаемые два с половиной часа.

— Светлана Николаевна, что вы от меня хотите? — уставшим голосом спросил директор экспертного учреждения.
Это был высокий худощавый мужчина, с аккуратно подстриженными седыми волосами и узким лицом. Прямая осанка вкупе с проницательным взглядом глубоко посаженных глаз производили впечатление надменности, но, как Светлана потом поняла, впечатление это было ложным.
— Вы хотите, чтобы я совершил переворот в генетике? Взорвал ее основы и достижения, накопленные десятилетиями? Я, конечно, как любой ученый, хочу Нобелевскую премию, но ваши самые искренние заверения не помогут мне ее получить.
— Но это же явная ошибка, — в десятый раз повторила Светлана.
— Ошибка исключена.
— Он же — отец.
— Биологически — нет. Хоть режьте меня!
— Как же мне быть…? — Светлана положила дрожащие руки перед собой, и обручальное кольцо тихонько застучало по полированному дереву директорского стола. По дороге сюда, когда она снова и снова мысленно репетировала свою речь, страшнее всего было расплакаться и тем самым сорвать такой важный для нее разговор. Но сейчас, как ни странно, плакать совсем не хотелось. Наоборот, она чувствовала, что как будто плывет в облаке покоя и света. И только каждое сказанное слово отдавалось в голове многократным эхом, что существенно снижало скорость восприятия.
— Давайте так. Я попрошу Геннадия Сергеевича провести экспертизу еще раз. Он покажет вам, как она происходит, объяснит всё подробно. Я сделаю для вас исключение, допущу в лабораторию, — директор снял трубку местного телефона.
— Но муж отказывается от повторной экспертизы, он верит первому заключению!
— И правильно делает! Не беда, мы ваш биоматериал возьмем, докажем, что вы — мать. Главное, вы процедуру увидите от начала до конца, чтобы сомнений в подлинности не оставалось. А там уж вы сами решите, где искать объяснение феномену. Понятно, что не в нашей лаборатории…

В этот момент дверь в кабинет распахнулась:
— Я сильно извиняюсь, но мне срочно, — заглянул молодой мужчина, прижимающий к груди увесистую папку с бумагами.
— О! А я как раз тебе звоню, надо уделить внимание девушке. Хотя, если так срочно, давай, первый говори.
— Я не знаю, как поступить по делу Сидорчука, — эксперт уронил папку на стол и провел пятерней по волосам, — Адвокат оспаривает нашу экспертизу, требует стандарт. А как я ее проведу полностью, если мне прислали только кровь трупа высушенным пятном? Он на аналогичное дело ссылается, но там-то на трупе было…
— Так, я понял тебя, — директор взглянул на побледневшую Светлану, которая не сводила вытаращенных глаз с эксперта, — Давай без посетительницы обсудим.
— И, главное, так складно врет, что я уж и сам верить начал! Что же говорить про судью, — никак не успокаивался Геннадий Сергеевич.
Светлана слушала эксперта и чувствовала себя капризной и избалованной дурочкой, которая приехала на передовую и требует накрыть ей завтрак исключительно на серебре. Она засобиралась домой. Но директор её остановил. Он настоял, чтобы его план был выполнен до конца и отправил обоих в лабораторию.
При личном общении Геннадий Сергеевич оказался спокойным, душевным человеком. Выполнив просьбу директора, он выслушал историю Светланы с вниманием и сочувствием. Неожиданно для себя, она вдруг рассказала ему всё — про свекровь, про то, как она познакомилась с Алексеем и вышла за него замуж. Про то, как тяжело ей далась дочка — Светлана чуть не умерла родами в провинциальном городе, куда ее, командированную, занес карьерный азарт. Девочку свою она впервые увидела только на третий день. Ее принесли в реанимацию, когда стало понятно, что мать полностью пришла в сознание.
Разговор с Геннадием Сергеевичем прибавил Светлане сил. Ведь он не сомневался и ничего не доказывал, а лишь внимательно смотрел на неё, слушал и кивал головой. Ей показалось, что с сочувствием. Светлана и раньше не хотела верить, что её семейная жизнь вот так странно закончится, а сейчас и подавно стало легче перенести пять дней ожидания в том ледниковом холоде, который воцарился у них дома. Муж перестал ее замечать и приезжал домой только переодеться. Где он ночевал, она не спрашивала. Видно было, что Алексей мучается и не знает, как поступить, по зову сердца или по велению гордости, потому она не хотела добавлять ему страданий своими обсуждениями, пусть сам решит, ей добавить нечего. Маша, чувствуя настроение родителей, затаилась и ходила как тень. Свекровь, слава богу, не звонила и не приезжала.
Настал день икс. Алексей молча подвез жену в Бюро, но подниматься не стал.
***
— Я даже не знаю, что сказать, — тихо произнес Геннадий Сергеевич и протянул заключение, — Если решите судиться с роддомом, я вас поддержу.
Светлана взяла в руки листы. В последние дни печатные тексты давались ей нелегко – она не могла сосредоточиться, и, часто к концу абзаца забывала, чем он начался. Но этот текст был коротким и однозначным. Каждое прочитанное слово ядом растекалось по телу и кололо его тысячей иголочек. «А, может быть, это просто кошмарный сон, и вся ситуация мне привиделась?» — подумала Светлана. Но, нет. Геннадий Сергеевич был абсолютно реальным. Он продолжал что-то уверенно говорить, мягко похлопывал ее по руке, распечатывал какие-то адреса и образцы документов, но Светлана смотрела, как шевелятся его губы и не могла уловить ни одного слова.
Как она вышла из кабинета эксперта, Светлана не помнила. Она спустилась на первый этаж и долго стояла у входа, глядя на дорогу сквозь стеклянные двери здания. Мимо пробегали какие-то люди, они задевали ее и извинялись. Светлану знобило. В голове снова и снова крутились суровые, как приговор, слова Геннадия Сергеевича: «Вы — не мать этой девочки». Она тогда почувствовала, что время продолжает течь, а она будто бы осталась на месте, и нет никаких сил двинуться ему в такт.

В холле было очень холодно, а своё пальто она забыла в кабинете у эксперта. Но вдруг кто-то накинул его Светлане на плечи. Она вздрогнула и обернулась. Это был Алексей.
— Ну, что ты стоишь, рыдаешь тут на сквозняке? — произнес он с притворной строгостью, — Поехали скорее домой. Видишь, трафик какой? Сейчас набережная встанет. А я Машку обещал сегодня вечером в кино сводить, на «Колдунью Вискас».
Он повязал жене шарф и, как маленькому ребенку, застегивал пуговицы на пальто.
— Какой «Вискас»? — засмеялась Светлана, вытирая слезы тыльной стороной ладони, — «Фея Винкс»!
— Ну, Винкс, так Винкс… Какая разница?

Теги:

Оставить комментарий